МК АвтоВзгляд Охотники.ру WomanHit.ru
Казань

Суд отправил сына миллиардера на принудительное лечение

Егор Сосин признан невменяемым

В резонансном деле Егора Сосина, убившего свою мать в декабре 2015 года в номере гостиницы «Корстон» в Казани, на минувшей неделе наступила развязка. Суд признал его невменяемым и отправил на принудительное психиатрическое лечение. 

Решение Вахитовского районного суда Казани было оглашено в минувший вторник. В судебном постановлении говорится: «Сосин подлежит освобождению от уголовной ответственности и принудительному лечению в психиатрическом стационаре специализированного типа для его излечения или улучшения физического состояния, а также для предупреждения совершения иного деяния». Судья сослался на статью 21 УК РФ, в соответствии с которой «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости». При этом Сосин останется под стражей до помещения его в стационар. Сам осужденный после заседания громко и положительно ответил на вопрос о том, согласен ли он с таким решением суда.

Процесс по уголовному делу в отношении ныне 20-летнего Сосина, обвиняемого по статье 105 УК РФ в жестоком убийстве, проходил в закрытом режиме. Адвокаты подсудимого заявили, что в суде могут быть разглашены обстоятельства его личной жизни и информация о диагнозе, поэтому журналистов пустили в зал суда лишь на оглашение резолюции по этому делу. По окончании заседания адвокаты Сосина отказались от каких-либо комментариев.

Напомним, сына миллиардера, совладельца одной из крупных сетей магазинов одежды Игоря Сосина обвинили в убийстве своей матери в конце прошлого года. Преступление было совершено в ночь с 10 на 11 декабря. 19-летний на тот момент Егор Сосин приехал в столицу Татарстана из Москвы вместе со своей матерью — 44-летней Анастасией Сосиной на психологический тренинг. Они поселились в одном номере гостиницы «Корстон». Ночью один из постояльцев отеля увидел в коридоре парня со следами крови на одежде и сообщил администрации. Сотрудники отеля и обнаружили тело убитой. После задержания Сосина-младшего следователи предположили, что тот находится в состоянии наркотического опьянения, однако сам он утверждал, что употребил таблетки, которые дала ему мать. И якобы они вызвали у него галлюцинации. По версии следствия, в номере Егор Сосин нанес матери множество ударов, а затем задушил проводом от зарядного устройства. «Сотрудники следственно-оперативной группы установили, что вечером молодой человек в ходе ссоры, находясь в состоянии наркотического опьянения, нанес побои и задушил мать», — говорится в сообщении МВД по РТ.

По некоторым данным, целью визита матери и сына Сосиных в Казань было излечение парня от наркотической зависимости. Однако на эти даты в «Корстоне» был заявлен психологический тренинг известного немецкого психотерапевта, который преследует иные цели, в частности решение сложных семейных проблем. Есть информация  том, что в семье Сосиных проблемы начались после развода Анастасии с мужем и отцом Егора.

Постановление о применении к Егору Сосину меры принудительного медицинского характера поступило в суд со стороны Следственного управления СКР по Татарстану. По этому делу было проведено 20 экспертиз, в том числе стационарная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, которую провели в Республиканской клинической психиатрической больнице Башкортостана. Результаты последней и были обнародованы в ходе судебного процесса. В сообщении Следственного управления СКР по РТ говорится: «Комиссия обнаружила признаки хронического психического расстройства, которое лишает его (Егора Сосина. — Прим. «МК-Поволжье») и лишало возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими».

 

Фундаментальная проблема

Какие психологические факторы могут привести к трагическим последствиям, подобным тем, что имели место в данной истории? Корреспондент «МК-Поволжье» обратился за комментариями к двум экспертам — известному российскому психотерапевту-психологу, доценту КГУКИ, кандидату психологических наук Рамилю Гарифуллину и доценту кафедры психологии развития и клинической психологии КФУ, кандидату психологических наук Ильдару Абитову.

Р. Гарифуллин: — Считаю, что вопрос о том, что такое невменяемость и что такое вменяемость, — это серьезная фундаментальная проблема. Здесь очень много спекуляций. Там можно повернуть и так и эдак. Я пришел к выводу, что человек может обладать сознанием и быть вменяемым при наличии больного сознания, так как больное сознание — это все равно сознание. Здесь необходимо изучать каждый момент сознания, насколько человек в момент совершения преступления знает, что есть он, насколько он понимает, что происходит в данный момент, насколько осознает, что он делает, ощущает свое «я». С моей точки зрения, оправдывать преступника, даже находившегося в момент совершения преступления в состоянии депрессии, нельзя. Ведь его «я» в этот момент не отключалось! Оправдывать преступника можно лишь тогда, когда у него была полная отключка, когда человек превратился в зомби, в животное, действовал на автопилоте, что называется. Но ведь такого человека не бывает!

У многих психоаналитиков есть точка зрения, что все проблемы человека — из детства, за то, что мы совершаем, мы полной ответственности не несем, потому что мы продукты своего детства. Я сторонник того, что есть врожденная ответственность человека. Если сознание работает, то он должен отвечать за свои поступки, у него всегда есть выбор. Есть вещи, в которых мы ответственны, и не надо валить на прошлое.

Может ли в подобной ситуации совершить тяжкое преступление психически и психологически здоровый человек?

И. Абитов: — Если говорить о психически здоровом человеке, который совершил убийство, то однозначно он находился в состоянии аффекта в этот момент. К такому человека может привести ситуация, которая развивается стремительно и может угрожать его жизни или достоинству. Развивается она настолько быстро, что человек не успевает подумать о ней, но действовать уже начинает. При этом ситуация должна иметь для него очень острое личное значение.

Можно ли определить расположенность человека к совершению тяжкого преступления по каким-либо внешним признакам, по его поведению?

Р. Гарифуллин: — В XIX веке были попытки психологов выявить криминальные установки на основании внешнего вида, но тогда криминальная психология была развита далеко не так глубоко, как сегодня. В XX веке психологи признали, что преступления совершаются на основании неких подсознательных структур, когда человек в состоянии аффекта теряет самообладание. Современная криминальная психология больше аналитическая, фрейдистская, но в судебных разбирательствах в тех же США, к примеру, используют психологию бихевиоризма, это направление которое изучает и анализирует поведение человека. На судах лично я выступаю   с этой позиции — по анализу поведенческих актов, а не внутреннего мира человека, так как это в любом случае субъективная картина.

И. Абитов: — Был такой итальянский врач-психиатр Чезаре Ломброзо. Согласно его учению, преступника можно определить по внешним признакам, которые были подробно описаны. И портрет такого человека был сильно похож на неандертальца: огромные надбровные дуги, низкий лоб, глубоко посаженные глаза и т. д. Но уже давно доказано, что поведенческая картина преступлений такого рода гораздо сложнее. Поэтому однозначно по внешним признакам нельзя определить, способен ли человек на совершение тяжкого преступления.

Можно ли обрисовать психологическую картину личности, способной на совершение убийства?

И. Абитов: — Вообще, говоря об убийствах, нельзя обрисовать не только внешние признаки, но и нарисовать ту или иную психологическую картину личности человека, совершившего преступление. Очевидно, что корректно каждую ситуацию рассматривать отдельно, этим занимается судебно-психиатрическая экспертиза. Если у человека имеется психическое расстройство, то тут можно говорить о невменяемости в момент совершения преступления. К примеру, если это шизофрения, то у человека возникают галлюцинации и начинается бред — ему может казаться, что его преследуют. Человек может видеть в момент убийства не реального конкретного человека, а кого-то другого, кто представляет для него угрозу.

«Вижу здесь сложное наложение разных факторов...»

Что бы вы могли сказать конкретно по делу Сосина? Вы интересовались им?

Р. Гарифуллин: — Со следователями я не общался, почитал в СМИ разную информацию на эту тему. Я вижу здесь сложное наложение разных факторов, в основании которых, конечно же, психическое состояние человека, повышенная тревожность, даже депрессивное состояние, которое развилось и привело к преступлению. В данном случае все остальное, с моей точки зрения, вторично — анализ того, каким образом вела себя мама, куда они ходили, что посещали, какие взаимоотношения у них были с отцом и т. д. В любом случае проблема криминальных действий на фоне психического состояния напрашивается.

Возможно, что он является аддиктивно зависимым, и здесь возникает предположение уже о психологии наркозависимой личности.

Наркоманы аддиктивно зависимы, то есть у них есть такая ценность, без которой начинается сильная тревога, возникает агрессия — продукт повышенной тревожности и депрессии.

И. Абитов: — Судя по некоторым деталям дела, преступление могло быть совершено в состоянии аффекта. Обычно мы хотим найти глубокие причины в таких делах, но, как правило, причины лежат на поверхности и связаны с данным конкретным моментом и реакцией человека на фоне его психологического состояния. Если парень находился в состоянии наркотического опьянения, то у него могли быть сильные галлюцинации. Если он не находился в состоянии наркотического опьянения, то, можно предположить, у него начинался абстинентный синдром, или, как принято говорить в народе, состояние ломки. А в этом состоянии начинает чувствоваться угроза жизни или как минимум состояние надвигающейся сильной душевной и физической боли. Здесь возникает предположение, что  мама молодого человека могла стать неким препятствием к получению наркотика, что, возможно, и вызвало такую реакцию и привело к трагическим последствиям.

Есть ли у такого человека шансы на благоприятный исход, на возвращение к нормальной жизни?

Р. Гарифуллин: — Основания есть. Но это работа долгосрочная. На самом деле здесь нужно использовать серьезные методы психотерапии и психотехники, направленные на излечение. Современная психотерапия, ее эффективность зависит от мастерства психотерапевта. Здесь нет универсальной технологии, как, например, в стоматологии. Психотерапия — искусство возможного, она связана с личностью психотерапевта, с его талантом. 

Самое интересное

Фотогалерея

Что еще почитать

Видео

В регионах